?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: литература

Стихи МАРИНЫ ВАХТО
Осень
rimmalove
Вот с кем бы я пошла в разведку, или хотя бы просто жила неподалёку, (что бы ходить в гости, и вообще дружить). Эти стихи из последней подборки МАРИНЫ ВАХТО (ПЕШКОВОЙ), для обсуждения на семинаре в литинституте. Они мне очень нравятся. (человечностью,мудростью,иронией, мастеровитостью).
***
Я одиночества характер ублажаю,
И повинуясь позднему закону,
Я отдаюсь последнему трамваю,
Его пустому желтому вагону.

Ты так любим, так неприкосновенен!
Люби и ты, и будь обезоружен,
Моей покорностью, моим отождествленьем
Тебя, вечерний, с невечерним мужем.

Молчи и слушай, как ползут улитки,
Поводырями мокрыми ведомы.
Молчаний наших золотые слитки
Качаются в пространстве, невесомы.
***
Молчи, внимай: ничто не повториться…
На кольцевой все миги единичны.
У фонарей изменчивые лица,
Но вечен снег на крышах черепичных…

Запечатлей охотников и кровли,
Усталых псов, вороний лёт крестовый
Как безупречен снег в средневековье,
И мимолетен дождь на Образцова!

Мы отдаем в себе своим любимым
Фламандский снег и Веймарские фуги.
Мы так мгновенны и…невозвратимы
На Тихвинку. На Бронную. На круги…

18 мая 2009
***
«Замыслил я побег»
А. Пушкин

Я уехать могу. И уйти – даже дверью не хлопнуть.
Не простившись, махнуть за бугор, за кривой косогор.
И причина не в том, что заплесневел зонтик укропный,
Что в моем огороде последний завял помидор.

Солнце лущит овсы, золотит колоски и початки.
В твердокаменный Инь благодатная падает Янь.
Но какого рожна? – Я могу в Петропавловск-Камчатский
Или прямо сейчас – в непролазную Тьмутаракань.

Буду к слухам причастна: допустим, клонирован Трумен,
У Харбина замечен 731-й отряд.*
Я пойму этот стеб, оценю этот скаутский юмор.
Но, однако ж, метнусь в среднерусский какой-нибудь град.

На затоптанный Бряг, на пломбиром закапанный Слынчев.
А на счастье сварганю рассольник с сибирским котом.
Мне по автоволне пропоет отмусоленный Кинчев,
И ворона мелькнет, будто ангел, за мокрым окном.

*спецотряд японских ВС, занимался исследованиями в области биологического оружия.

Август-сентябрь 2009 г.

БЛИЗКОЕ
«О, господи, как совершенны
Дела твои»
Б. Пастернак. «В больнице»

Стирая простынки, просыпами утра стирая,
Старея, старалась синицу словить на лету.
И выкурив ночи в «Рассказы из дикого края»,
Лопатой впечатала точку в его мерзлоту.

Она возвращала способность ежиного нюха:
Вгрызалась старателем в белые жилы грибниц.
Ничейная сука с назойливым именем Муха
В зубах ей таскала придушенных серых синиц.

Бежала, бежала, бежала, как было сначала,
Когда не умеют на месте: сидеть и стоять.
А в нижней палате, на сумрак, под серым одеялом
Бессвязно и больно кончалась ничейная мать.

Она подходила. Смотрела. Но в выцветшей паре,
Безглазой от слепости, только сухая зола…
– Какое «изделье»? какое – «как перстень в футляре»?
И чем совершенны такие господни дела? –

И в храпе берложьем заглохли высокие звуки.
И тонкое слово увязло в лесной колее.
Лишь эти свечные, от жизни отдельные, руки
Бессонно писали, писали свое житие.

А в верхней палате, недельную сущность кукожа,
В глухое пространство кричала ничейная дочь…
И осень лепилась к стеклу пьяно-радостной рожей…
Но всех усыпля…, усмиря… совершенная ночь.

Июль-август-сентябрь 2009 г.

ПОДЛЫЙ КРЫС

Прости, прости, приятель, Крысолов.
Я старый Крыс, на мне прожженный свитер.
Я петь готов, а слушать не готов,
Я сам певец, поэт, и композитор.

Я жнец и швец, и в дудочку горазд,
Я сам волшебно Моцарта сыграю.
Так что давай, роднуля, бог подаст –
Собьет крысят в восторженную стаю.

Укутай грудь, не мерзни на ветру.
Тебе пора к грядущей звездной яви.
Я дал на лапу егерю-Бобру.
А он твою лодчонку продырявит.

1 сентября 2009 г.

***
Этот город без солнца, без неба.
В нем всегда – только дождь и ноябрь.
Отголоском лилового бреда
Виснет в тучах летучий корабль.

Здесь подземные дни – как минута,
Там стареет без «иже еси»
Разношерстное гетто галута –
Рассеяния весей руси.

Ждут гостей воспаленные недра,
В синих тучах лежит борозда:
Прибывают из солнца и неба
Поезда, поезда, поезда….

Ноябрь-декабрь 2009 г.
***

Я сижу на табурете
В светлой комнате на небо.
Я как будто – центр вселенной
И уж точно – пуп земли.
Сладкий кофе с амаретто –
Чудодейственный плацебо –
Разливает внутривенно
Веру в счастье и покой.

Я смотрю подвижный воздух.
Но внизу веселый грузчик
Мне напомнил так некстати:
Нет ни денег, ни шиша,
Но зато есть зрелый возраст,
То есть масса преимуществ
В виде навыков и практик
В виде вспомнить есть о чем.

Я сижу, не удивляюсь,
Я давно антиномична:
И взаимоисключаю
Цель и средства, жизнь и смысл.
За окном все тот же хаос:
Самолеты, тучки, птички…
Я с вниманьем замечаю
Всех веществ круговорот.

II.
И внезапно постигаю
Всё ничтожество проступков,
Ляпов, глупостей, предательств –
Разной тяжести грехов.
Если мир не сингулярен –
Он – глобальная ошибка
Ранней молодости Бога.
Так чего ж себя-то есть?

Если даже Вицлипуцли
Отошел неотомщенным.
Если хеттские гробницы
По толкучкам расползлись,
Если детские слезинки
Превратились в океаны –
Это все «кому-то нужно»?
Это все «не просто так»?

Я сижу. Я – белый полюс
Без сторон и звуков света.
Не агностик и не скептик –
Просто – чистый абсолют.
Я врагам своим прощаю.
Что с них взять? Они ведь люди.
И потом…не всех ведь селят
На тринадцатый этаж.

ТУДА
Цветок мой, глупый выскочка
Растет и хоть бы хны.
А мне бы только выспаться,
Да чтоб не снились сны.

До двух бы кончить с «Хроникой»,
До пробок – на трамвай.
И кислого с солёненьким,
А то всё чай да чай.

А там, глядишь, наладится
И в жизни, и в душе.
Сошьётся к лету платьице
В горох…и вообще –

Я буду будто девица,
Ведь очень может быть,
Что к маю похудеется
И бросится курить.

Загаданная звездица
Сорвётся в океан –
И мне, конечно, съездится
Куда-нибудь в загран.

И пролетится по небу
И по суху – ту-ту.
И влюбится в кого-нибудь –
Взаимно, с «Tea for Two».*

И все срастется-сложится,
Пойдёт, как у людей…
Но что же это? Что же так?
……………………………
«Поезд дальше не идет.
Просьба выйти из вагонов».

* автор Винсент Юмансом (1925 г.)

5 декабря 2009 г.

ОБРАТНО
«Поезд дальше не идет.
Просьба выйти из вагонов».
Юго-западный народ
Разбежался по перрону.

Где же чертов автолайн?
Озлобляйся. Мокни, мёрзни.
Чай горячий! Крепкий чай! –
Вот тебе и хэппи бёздей.*

Я – не здесь. В небе я.
Это я с неба –
То снегом из дождя
То дождем из снега.

Едем, ара-хачатур!
Через пирсовую стрелку –
Сквозь счастливый Чевенгур
В мою Ново-Переделку.

Через все огни гони,
Просвисти за 2 секунды
Сквозь архангельские дни,
Через ненецкие тундры.

Прозвени смехами
20 лет жизни!
47. При-е-хали!
Тормозами взвизгни!

Вот окраина – мой край,
Сорок крайняя парковка.
Чай горячий, крепкий чай
С сыром из микроволновки.

Что мне скажет гидромет?
Обещают минус десять.
Значит, ночью будет снег.
Белый снег и желтый месяц.
*5 декабря ДР автора

***
Младшие дети пишут о маме.
Старшие дети пишут о смерти.
Взрослые пишут о жизни
И о себе, взрослых.

О любви пишут все,
но особенно те,
С челюстями
Из металлокерамики.
Они любят любовь.
Не запретишь.
Цитируют Бунина:
«Она лежала на спине»
и вызывающе смотрят
обесцвеченными глазами.

А провинциальные поэтессы
(оч-чень молодо выглядящие!)
цитируют Тютчева:
«Она сидела на полу»
и смотрят глазами,
полными слез
и несбыточного.

Пишите, цитируйте!
Как вы трогательны!

Октябрь 2009 г.
***
Если исправить две буквы в «чудовище» –
Получится – «туловище».
«Красавица и туловище».
Отчего не взглянуть на прекрасное шоу –
Ведь туловище – не чье-нибудь, а – красавицы!
А на чудовищ я нагляделась.

Если закрасить три буквы в «Страхуем!»
То вообще останешься с такой ерундой,
Что лучше ничего не закрашивать.
Хотя… страховать нечего
И по жизни ты так и так остаешься
С этим самым…без трех букв.

Если прочесть задом-наперед
«криминальшу» Крамер –
Получится Ремарк.
Я помню из «Черного обелиска»
Как внезапно кончилась инфляция.
Купили газету у мальчишки-газетчика,
А там крупными буквами:
«КОНЕЦ ИНФЛЯЦИИ!»
Запад.
А наша инфляция
похожа на тёщу Ипполита Матвеича.
,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
А напротив двое. Над чем-то смеются.
У нее глазищи – голубые блюдца,
И по краю блюдцев – темные каёмки.
Смеются над чем-то, а ждут ребёнка.
Она откинулась: толстой неловко
Или ребенок боднул головкой,
Пяткой дрыгнул, кулачком заехал.
И снова новые взрывы смеха.
Они, кажется, сели на «Парке».
Им по барабану крамеры–ремарки.
Он огромный, в куртке тёмно-зелёной –
Чудный! Чудовищ будь хоть мильоны!
А он видит только эти глазищи.
Самая! Красавиц будь хоть тыщи!
Она откинулась: толстой неловко.
Ребёнок – вот единственная страховка
Счастья. И вообще…едем дальше.
Я думаю: будет мальчик.

Осень 2009.